Эксклюзив
27 мая 2020
140

Рецензия на 4 главу книги: «Современная военно-политическая обстановка. Т.1»

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

 

 

Центр военно-политических исследований

 

Рецензия 

на 4 главу книги: «Современная военно-политическая обстановка. Т.1»

 

 

 

студентка II курса бакалавриата

факультета МО-МИЭП 12 ак.гр.

Половникова А.С. 

 

 

Научный руководитель: 

д. ист. н.

профессор

Подберезкин А.И.

 

 

 

 

Москва, 2020 г.

Книга «Современная военно-политическая обстановка» представляет собой уникальное в своем роде теоретическое построение, охватывающее многочисленные аспекты национальной безопасности России в проекции системы международных отношений (МО) и военно-политической обстановки (ВПО). Автор рассматривает проблемы современной системы вооруженных сил (ВС), взаимодействия военно-политических акторов, используя системный подход, наглядные схемы, что позволяет без труда понимать логику его рассуждений.

Четвертая  глава книги «Современная военно-политическая обстановка» посвящена исследованию значения военных и не военных средств силового противоборства в современных условиях формирования и развития стратегической обстановки. Общим объектом исследования автор ставит современное состояние и перспективы развития ВПО, а предметом - влияние состояния и тенденций в развитии стратегической обстановки (СО) на формирование ВПО и МО. Основная гипотеза автора заключается в том, что влияние стратегической обстановки на формирование внешнеполитической обстановки может иметь катастрофические, но зачастую недооцененные  последствия для нации. Для предотвращения подобных последствий необходима точная оценка стратегической обстановки, которая заключается в:

1. описании всех основных субъектов, акторов и факторов, участвующих в её формировании;
2. анализе существования (отсутствия) неких взаимоотношений между этими субъектами, акторами и факторами;
3. определение характера и особенностей состояния этих взаимоотношений. 

 

В первой части главы автором рассматриваются составные части и тенденции, формирующие стратегическую обстановку. Стратегическая обстановка, может классифицироваться по географическому признаку на глобальную, региональные и локальные. Они же фактически подразделяются на подвиды вооруженной борьбы, а в некоторых случаях и подвид силового противоборства. Глобальная стратегическая обстановка делится на виды региональных и локальных стратегических обстановок, а они – на подвиды войн, вооруженных конфликтов и силового противоборства. Говоря про тенденции, определяющие стратегическую обстановку, следует заметить

1. развитие технологий и экономики государств, создающих условия для массового производства средств вооруженной борьбы (пример Рима и Карфагена);
2. изменения в качестве вооружений и как следствие изменения военного искусства;
3. политические цели государств государств (пример конструкторских бюро в XX веке);
4. развитие военно-политической обстановки в мире (пример огромных закупок современных вооружений и подготовки специалистов)

 

Важнейший вывод автора, подтвержденный выступлениями многих политических лидеров, заключается в том, что новые международные реалии, прежде всего, резкое обострение международной и военно-политической обстановки во втором десятилетии ХХI века, требует принципиально новых оценок и стратегий, способных эффективно реагировать на изменение действительности в военной области.

 

​После рассмотрения основных теоретических аспектов стратегической обстановки автор переходит к точечному анализу новых условий развития международной и политической обстановки. Первое условие заключается в стремительно увеличивающейся динамике развития новых центров силы, имеющих в т.ч. ядерное оружие, которые  способны продвигать свою внешнюю политику и влиять на формирование ВПО в мире. Новые центры силы решительно заявляют о своей правосубъектности (пример возможного катастрофичного индо-пакистанского конфликта). С этой точки зрения важнейшее значение приобретают военно-политические коалиции, включающие в себя новые центры силы вместе со старыми. Такие коалиции могут появиться:

1. на базе России и ОДКБ, к которой могут присоединиться другие государства (ЕАСТ, ШОС и др.);
2. на базе КНР и китайской ЛЧЦ, которая вместе с рядом государств может составить влиятельную и вполне сопоставимую с Западом военно- политическую коалицию
3. на базе Индии и индийской ЛЧЦ, которая влияет на весь бассейн Индийского океана;
4. на базе исламской ЛЧЦ с центрами в КСА, Турции или Иране

 

Вторым условием выступает доминирование США, которое проявляется и в финансово-экономической, и в информационной области, но фактически проявляется как подавляющее военное превосходство США и их союзников. 

Это доминирование определяется целым рядом факторов, среди которых контроль над финансовыми, информационными, военными, природными и образовательными ресурсами. Именно подавляющее превосходство в ключевых сферах позволяет США действовать не через прямое применение военной силы, а через экономические, политические, информационные и др. механизмы.

Третье условие заключается в готовности американской коалиции защищать своё доминирование во всех областях, используя силу, и в частности военную силу. Основным инструментом в этом случае выступает так называемая «санкционная стратегия». Эта политика «силового принуждения» означает, что США будут бескомпромиссно выступить за защиту созданной ими системы, которой они пытаются придать вид «универсальной нормы», а тех, кто будет стремиться её изменить, – зачислять в разряд «оппортунистов», бескомпромиссных противников. 

Четвёртое условие как следствие из двух предыдущих приведет к развитию системы международных отношений по военно-силовому сценарию («Сценарий № 2»). Это силовое обеспечение будет обладать системностью(применяются все инструменты насилия) и комплексностью (экономические, финансовые и информационные средства одновременно). Роль военной же силы заключается в обеспечении эффективности применения этих средств. 

Отношения субъектов стратегической обстановки будут, по мнению автора, определяться «сценарием № 3» («Военно-силовое противоборство»), который характеризуетсяпротивостоянием локальных человеческих цивилизаций и их военно-политических коалиций.

Из логики рассуждения и прогноза развития МО и ВПО, рассмотрения различных сценариев, автор исходит из того, что до 2025-2027 года развитие ВПО перейдет в стадию военно-силового конфликта в Европе и Средней Азии. В этом случае стратегическая обстановка будет выражаться в крупных региональных конфликтах и будет наиболее вероятна в будущем применительно к России. 

Главный вопрос, который предстоит решить: каким оружием и какими способами будут осуществляться вооруженные столкновения, т.е. что будет решающим для развития конкретных состояний стратегических обстановок на этихтеатрах военных действий? Автор склоняется к единственному ответу на этот вопрос: важнейшую роль будут играть средства воздушно-космического нападения и ВКС, а также интегрированные с ними системы ПРО-ПВО. Более того, рассматриваются конкретные варианты развития стратегической обстановки по «варианту №2» (военно-силовое противоборство на отдельных театрах военных действий): 

o вариант развития СО в Калининградской области; 
o вариант развития СО в Белоруссии;
o вариант развития СО на западе Украины;
o вариант развития СО на Юго-востоке Украины; 
o вариант развития СО в Приднестровье;
o вариант развития в Закавказье;
o вариант развития в Таджикистане, Киргизии, Узбекистане;
o вариант развития СО в Казахстане.

Рассуждения автора приходят к мысли о том, что отношения между субъектами СО в период формирования ВПО до 2015-27 годов, неизбежно и быстро будут развиваться в направлении эскалации военно-силовых мер, причём доля собственно военных мер и средств будет неуклонно повышаться, приближаясь к прямым военным действиям. 

«Пессимистический» вывод автора не разделяется всейправящей элитой России, что выражается в отсутствииэкстраординарных мобилизационных мер. Именно это обстоятельство определяет особенность формирования стратегической обстановки -  субъективность оценки и действий обстоятельств, факторов, которая объясняется множеством причин: трусостью, конформизмом, ограниченностью, политической выгодой и др. 

Но именно точность субъективной оценки стратегической обстановки элитой определяет национальную стратегию. Важно соблюсти принцип «золотой середины»: не недооценить опасность состояния стратегической обстановки, и не переоценить его, когда либо ресурсы не будут использованы вовремя, либо они будут истрачены напрасно. 

Выбору стратегии борьбы предшествует решение вопросабороться или капитулировать: по этому принципу политические лидеры делились на два лагеря – «капитулирующих прагматиков», ставящих материальные ценности выше идеологических, ценностных и духовных, и «идеалистов» – тех, кто готов был не только жертвовать имуществом, но и рисковать здоровьем и жизнью. Вопрос о том какую стратегию выбирать всегда в этом плане бывал вторичным. Можно сказать, что решающая роль в адекватности оценки состояния стратегической обстановкипринадлежит политико-психологическому фактору. К сожалению, по мнению автора, в России правящая элита наполнена людьми, готовыми на капитуляцию, а союзников у России осталось крайне мало в том числе и по причине игнорирования их интересов.

Все эти факторы ставят элиту перед неизбежным выбором стратегии ответных действий в разных масштабах: в национальном, в государственном в личном и групповом. Автор рассматривает следующие варианты стратегии правящей элиты, применительно к современной России: 

– вариант № 1 («Готовность к капитуляции»), еговероятность достаточна высока если к власти придут тех социальные группы, доминировавшиепри М. Горбачёве и Б. Ельцине. Их действия изначально базируются на афиллированности своих групповых ценностей с интересами западнойправящей элиты. Вне их внимания - понятия«суверенитет», «национальная идентичность» и др., которые подменяются западными ценностями

– вариант № 2 – («Продолжение политики стратегического сдерживания»), заключающаяся в маневрировании между либеральным и государственно-патриотическим курсом В.В.Путина. Эта современная политика является иллюстрацией острого противоборства внутри правящей элиты. Однако подобная борьба неверно характеризуется как борьба «силовиков» и «либералов». 

– вариант № 3 – («Уступки в политике стратегического сдерживания»), поддерживаемый либеральной частью российской элиты.

– вариант № 4 – заключается в наступательных и контрнаступательных операциях России, которые иногда проявляются в поведении правящей элиты (например, поддержка референдума в Крыму, участие в конфликте в Сирии и политика в Ближневосточном регионе).

​Для составления представления обо всех вариантах необходимо попробовать разделить правящую элиту в неких пропорциях в соответствии с вариантами возможного поведения в условиях нарастающего силового давления. Каждый из вариантов будет определяться «долей» правящей элиты. Эта «доля» однозначно не будет абсолютно точно определять степень влияния на происходящие политические процессы, ноинтересно представить себе каким образом правящая элита будет реагировать на внешние опасности. Получается следующая картина: 

– Вариант №1. Капитуляция, которая в той или иной мере поддерживается 25–30% правящей элитой. 

– Вариант №2. «Пассивное сопротивление», конформизм, существующий всегда в большинстве правящей элиты – более 30%. 

– Вариант №3. «готовность к уступкам и компромиссам» – 30% (наиболее устойчивая часть). 

– Вариант №4 и Вариант №5. «готовность к активному сопротивлению», активной политике, как всегда, требует волевых усилий и ресурсов, т. е. действий, риска, поэтому сторонников этого варианта (вариантов) редко бывает более 5–10 %. 

Автор приводит примеры комбинаций и использования различных вариантов как из истории России, так и зарубежных стран.

​Четвертая часть главы наиболее прикладная, она посвящена оценке значения средств воздушно-космического нападения и обороны в обеспечении безопасности России. Стратегическое планирование в области вооруженных сил традиционно опирается на две группы факторов: 

1. развитие наиболее вероятного сценария военно-политической и стратегической обстановки; 
2. выбор национальной стратегии, предполагающей наиболее эффективное с военной точки зрение создание всего спектра вооружений  (связано с распределением национальных ресурсов).

Интеграция всех этих условий и факторов происходит в процессе военно-политического планирования и военного строительства, когда принимаются совершенно конкретные решения не только по производству отдельных видов и систем, но и подготовке соответствующих кадров.

Так как ВКС за эти годы стали выполнять не только «чисто» военные, но и политико-дипломатические, экономические и даже научно-технические и технологические задачи, внешние и внутренние факторы в решающей степени влияют на приоритеты развития этих средств. 

Если говорить о первой группе факторов, то новые международные реалии, прежде всего, резкое обострение МО и ВПО во втором десятилетии ХХI века, требует принципиально новых оценок и стратегий, эффективно отражающих радикальные изменения действительности в военно-политической области.

Если же говорить о второй группе факторов то речь идёто выборе средств и способов наиболее эффективных с точки зрения критерия «стоимость-эффективность» и обеспечения гарантий безопасности. 

Автор с сожалением отмечает  плачевную ситуацию в России, заключающуюся непонимании выгод от развития ВПО, которые отражаются в первую очередь на ВКО. Это выражено в четырёх основных тенденциях:

​Первая из них -  резкое расширение количества силовых средств силового принуждения, наблюдаемая в политике западной военной коалиции. В будущем это скорее всего приведет к дальнейшему усилению значения этих силовых средств в их внешней политике. В России осознание этих изменений в мирных условиях всегда запаздывает, хотя же не так катастрофично как в предыдущий период. Главная проблема заключается в том, что за последние 30 лет военная и политическая наука в России была радикально ослаблена, а местами и просто уничтожена. 

Вторая связана с фактически полным отказом от любых мер политического сотрудничества, исключая те, по которым такое «сотрудничество» либо откровенно выгодно США в одностороннем плане, либо где стороны пошли на очевидные уступки США. Эта тенденция связана не только с процессом сокращения вооружений, но и с другимиобластями принципиального сотрудничества – экономикой, культурой, информатикой. В этом случае огромное значение имеет сохранение возможностей ВКС как для политического и военного применения. Системы ПРО-ПВО, а в более широком контексте ВКС, обеспечивают не просто суверенитет, но и возможности для политического манёвра(пример - наличие С-400 в Сирии и Турции). Автор замечает, что «сотрудничество» в понимании нынешнего руководства США является абсолютным синонимом политической капитуляции, в том числе и в области военно-технического соперничества. Именно из-за этого невозможно рассчитывать на равную безопасность и равноправие изначально нельзя. Практическим выводом с России с точки зрения позиции России – развитиесобственного научно-технического и человеческогопотенциала – единственный ресурс нации и государства. На практике проблема шире – отставание в технологических областях немедленно будет реализовано в военно-политической области в качестве не военного средства политики «силового принуждения», как это было в годы ядерной монополии США, т. е. угроз и шантажа. Более того, возможности воздушно-космического нападения в настоящий момент не сводятся к потенциалам СНВ и ПРО. Они во многом обеспечиваются возможностями неядерного ВТО, размещенным на всех типах КР и аэробаллистических ракет, оснащенных не ядерными боеприпасами. Это значительно расширяет политические возможности силового применения не ядерных вооружений как в отношении России, так и других стран. 

Третья тенденция заключается в расширенииспектра военно-технических средств за счёт ускорения технологической гонки вооружений, являющейся наиболее приоритетной областью в американской политике. Речь идёт о широком спектре военных средств – от стратегических ядерных вооружений и средств ПВО-ПРО до боевых роботов (космических, воздушных, морских). 

Четвертая заключается в последовательности американской стратегической мысли, которая всегда идет по известному алгоритму – продвижение американскойсистемы ценностей и интересов в мире при сохранениивоенно-технического превосходства США и укрепления коалиции с союзниками. Подобную логику неоднократно подмечали политические и военные руководители России. 

Автор подчеркивает, что при этом точный и наиболее адекватный прогноз развития военно-политическойобстановки лежит в основе всего процесса внешнеполитического и военно-политического планирования и военного строительства.

В первую очередь, это влияние негативного развития ВПО на ускорение темпов социально-экономического и промышленного развития России, которые за последние три десятилетия существенно отставали от темпов развития ведущих государств мира. А ведь именно эти качественные характеристики НЧК и экономики в настоящее время определяют реальные возможности эффективной защиты интересов военной безопасности России в мире.

В этой связи автор предлагает перейти к подробному рассмотрению значения ВКС и самые общие военно-политические последствия развития воздушно- космических наступательных и оборонительных ВС и ВВСТ для международной безопасности.

Автор последовательно проходит по различным аспектам значения средств воздушно космической обороны в деле обеспечения безопасности России, углубляя уже отмеченные выше тенденции, среди которых: оценка состояния и перспективы развития МО и ВПО, выбор стратегии силового противоборства России как политический и нравственный выбор правящей элиты, значение ВКС России для формирования будущей военно-политической и стратегической обстановки и вероятного характера войн и конфликтов, проблема соотношения военных сил: реальное и желательное, развитие средств воздушно-космического нападения западной коалиции, основные угрозы воздушно-космического нападения на Россию, развёртывание глобальной ПРО США, стратегия научно-технологического превосходства США при администрации Д. Трампа. 

​Последний важный вопрос, на котором концентрируется автор в этой главе –принципиальные задачи национальной безопасности в области укрепления стратегического сдерживания в ядерной области: 

1. Прекращение гонки вооружений и ограничения военной деятельности на имеющихся направлениях, включая предотвращение гонки вооружений в космосе (ПГВК). 

2. Укрепление значения Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) как одной из основы международной безопасности, стратегической стабильности и важнейшего элемента режима нераспространения ядерного оружия. 

3. Укрепление стратегической стабильности в отношениях РФ и США. 

4. Ограничение размещения ЯО США на территории своих стран- союзников, прежде всего, по НАТО. 

5. Противодействие развитию военного искусства в направлении допущения использования ядерного оружия отдельно, либо в комплексе со средствами ПРО, ВТО неядерных вооружений и стратегических неядерных вооружений. 

​Главный вывод автора относительно современного состояния ВПО – поистине многогранное и глубокое теоретическое наблюдение: Третья мировая (цивилизационная) война, которая фактически началась, неизбежно будет расширяться по пространственному охвату и втягивать в свою воронку все больше государств, институтов и ресурсов. Подобная тенденция требует избавления от  двух главных иллюзий, существующих в российской правящей элите:

1. Иллюзия о готовности Запада смириться с независимым существованием России и её суверенитетом и национальной идентичностью.
2. Иллюзия невозможности глобального (ядерного) конфликта. 

Второй важный вывод заключается в том, что перед современной российской политической элитой стоят три возможных стратегии поведения в области укрепления безопасности на 2019– 2025 годы: 

1. Стратегия №1. («Стратегическое отступление»). 

Автор бескомпромиссно и точно говорит о том, что продолжение этой стратегии не имеет перспективы и неизбежно приведёт к капитуляции.

2. Стратегия №2. («Контрнаступление на отдельных участках»). 

Эта стратегия тоже не представляется автору надежным решением, ведь «адекватные (симметричные) ответные действия, которые очень слабо повлияют на политику «силового принуждения», переведут окончательно отношения с Западом в состояние прямойвоенно-силовой конфронтации. 

3. Стратегия №3. «Стратегия опережающего развития», предполагающая концентрацию всех национальных ресурсов на внутреннем развитии НЧК

Эта стратегия, во многом схожая со стратегийД. Трампа, должна исходить из адекватнойоценки преимуществ и рисков тех или иных решений прежде всего с точки зрения научно-технического и социально-экономического ускорения развития России. 

 

С точки зрения практической реализации «Стратегии № 3», необходимо, во-первых, сделать акцент на ускоренном научно-технологическом развитии прежде всего за счёт предприятий ОПК России, способных к опережающему развитию НИОКР и промышленности. Во-вторых, необходимо расширить «горизонт планирования» до 10– 15 лет и стабильность в научно-техническом и промышленном развитии успешных отраслейэкономики и предприятий.

В заключение хотелось бы еще раз отметить ценность выводов и наблюдений автора, основанных на личном опыте взаимодействия с политическими лидерами, а также фундаментальных исследованиях в области безопасности. Тенденции, описанные в четвертой главе, должны быть взяты на вооружение представителями российской политической элиты для предотвращения катастрофы надвигающейся эпохи острого военно-политического противостояния.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован