09 июля 2003
2410

Андрей Козлов: Мы не будем стоять в стороне и смотреть, как некоторые банки обманывают клиентов, друг друга, ЦБ и международное сообщество

Андрей Андреевич, фактически прошел год с того момента, когда был сформирован и поступил в Государственную Думу блок законопроектов в области модернизации банковской системы Российской Федерации. Как Вы оцениваете прохождение "банковского пакета"?

Действительно, существует вариант законопроектов, который можно считать финансовым или банковским пакетом, его можно считать существенной составной частью того, что называется банковской реформой. Законопроект "О страховании вкладов", новый вариант закона "Об ответственности банков", пакет поправок, касающихся ипотеки, законопроект "О кредитном бюро", поправки законодательства "О слияниях и поглощениях банков", поправки в ГК о введении новых видов банковского вклада без права досрочного изъятия, пакет поправок в разные законы в области малого бизнеса, закон "О производных ценных бумагах", "О кредитной кооперации", пакет законов о ссудо-сберегательных кассах. Есть отдельная проблема о признании форвардных срочных сделок сделками - пари и, наконец, закон "О валютном регулировании". Это крупными мазками то, что нужно было рассматривать, дискутировать, принимать.
На весенней сессии Думы в этом году толком просмотрели во втором чтении только закон "Об ипотечных эмиссионных ценных бумагах". Можно просто констатировать, что, к сожалению, последние полгода (а может и больше) упущено зря. Как, например, серьезный закон "О страховании вкладов", концепция которого была готова еще прошлым летом, можно было начинать рассматривать еще прошлой осенью. Теперь все это переносится на нынешнюю осень, да и то, скорее всего, только в первом чтении.

Вы не раз говорили, что закон "О страховании" является принципиальным с точки зрения модернизации банковской системы. С другой стороны, в последнее время стали говорить о том, что своеобразной точкой отсечения стал 1999 год, когда банки в принципе были готовы поддержать почти любую редакцию закона о гарантировании, так как тогда им это было нужно. Теперь они принципиально не готовы поддерживать любую концепцию, которую им предложат. Насколько это суждение верно?

В 1999 году еще не было целостной концепции страхования вкладов, написанной именно в виде достаточно стройного законопроекта. Сам законопроект появился только прошлым летом после адаптации всех предыдущих версий и проведения целого ряда крупных согласований по концепции в, первую очередь, в Минэкономразвития, в Минфине и у нас. Поэтому в 1999 году банковскому сообществу не было предложено фактически ничего. С чем бы оно могло тогда согласиться, если оно было занято другими проблемами и не имело возможности так активно принимать участие в лоббировании?
В 2003 году значительная часть банковского сообщества, по крайней мере, значительная часть крупных банков - за. Совсем недавно к нам в Центральный банк приходила делегация из АРБ (часть членов Совета АРБ), в основном обсуждалась темы денежно-кредитной политики, инструментов рефинансирования и банковской реформы. Активно обсуждался вопрос внедрения системы страхования. В частности, они прямо ставили вопрос: когда же вы введете систему страхования вкладов? Таким образом, позиция значительной части руководства коммерческих банков (как минимум - АРБ) выражена в диалоге с руководством Центрального Банка и состоит в том, что им нужен закон "О страховании вкладов". Он им нужен, потому что эту непонятную историю с переходом надо заканчивать, чтобы скорее наступал момент действия, чтобы все подтягивались, неэффективные банки поскорее ушли с рынка и не мешали бы эффективным работать. Поэтому сказать, что вся банковская система не готова или возражает, я не могу.
Есть в банковском сообществе разные группы банков, которые могут иметь возражения по разным причинам: субъективным, объективным, но в целом банковское сообщество готово, и значительная часть его поддерживает введение системы страхования вкладов.

Какова позиция Сбербанка по этому вопросу?

Сбербанк сейчас занимает нейтральную позицию в публичных дискуссиях на эту тему. Проблема не в самом Сбербанке, а в его вкладчиках. Это один из самых тонких моментов не только в том, что это - клиентская база данного банка, а в том, что любое государственное решение, закон, затрагивающий десятки миллионов людей, имеет социальную окраску. Именно этот закон использует не столько Сбербанк, сколько депутаты, потому что это заметное для населения явление перед выборами в Государственную Думу. Есть люди поддерживающие, есть люди противодействующие, но они это делают не столько для того, чтобы принять концепцию в том или ином виде, сколько для того, чтобы проявиться на поле политических дискуссий с такой социально значимой темой. Вот в чем проблема, вот почему идут такие большие дискуссии.
Так что проблема не в Сбербанке как таковом. Хотя я считаю, что концепция закона достаточно серьезно защищает вкладчиков, включая вкладчиков, имеющих счета в Сбербанке. Тем не менее, тема политически тонкая. Рассказывают, что в тот день, когда состоялось совместное решение Госдумы о переносе этого закона на более поздний срок, на заседании Совета Думы было одно эмоциональное выступление на эту тему, не очень глубоко проникающее в суть вопроса, после чего было принято такое решение - давайте, вопрос сдвинем на более поздний срок.
Многие публичные выступления на тему этого закона и сопутствующие дискуссии являются непрофессиональными. Профессиональные аспекты не рассматриваются, хотя я хотел бы сказать, что в Комитете по кредитным организациям и финансовым рынкам Государственной Думы есть понимание того, что эти законы нужно принимать и рассматривать. Чем дальше идет время, тем острее присутствует понимание этого у депутатов. В один из последних дней сессии, когда рассматривался закон "Об ипотечных эмиссионных ценных бумагах", встал вопрос: быть или не быть банкам на этом рынке? Депутаты проявили понимание и принципиальность, и так прошло обсуждение и голосование, что, несмотря на острые дискуссии, решение было принято. Чем ближе подходила к концу сессия, тем больше назревало понимание, что это необходимо, но, к сожалению, времени совсем не осталось. Я думаю, что в сентябре-октябре весь пакет законодательных предложений, которые были обозначены, будет снова вынесены на арену публичного обсуждения в Госдуме, и мы в этом будем помогать. Более того, сейчас у нас есть понимание и с банковским сообществом, и с частью наиболее профессиональных депутатов, что это надо делать как можно более активно. И мы лето и начало осени потратим на то, чтобы продавить обсуждение банковских законов профессионально, публично, но и достаточно гладко.

Вы, отвечая на первый вопрос, посетовали на то, что полгода потеряны, но, судя по оптимизму последних слов, наверное, не совсем потеряны.

Процентов на 20 мы использовали возможности, на 80 не использовали. По-хорошему, можно было раньше и нам быть активнее, и банкирам быть активнее, и депутатам быть более внимательными к этим законам. Позиция аппарата Правительства, которое по многим программам не определилось и ждет чего-то без ясных аргументов "за", без ясных аргументов "против" тоже мешает в координации деятельности. Если бы их решения были более ответственными, можно было с ним соглашаться или спорить, но пока непонятно: не с чем соглашаться, не с чем спорить. Бумаги где-то просто пропадают...

Касательно той сферы, которой Вы занимаетесь в Центральном Банке. Не так давно было много споров вокруг Вашего предложения по поводу субъективного и объективного качества оценки деятельности банков, это первая часть вопроса. В чем все-таки суть так называемого мотивированного суждения надзорного органа?
Вторая часть вопроса - возникают предложения о выведении надзора в некую отдельную структуру под зонтиком ЦБ для того, чтобы этот процесс был более профессиональным. Оппоненты действующей системе надзора говорят о том, что на уровне высшего руководства ЦБ они готовы понять и принять субъективизм, но когда дело доходит до конкретных контролеров, которые приезжают с ревизией в банк, все выглядит не очень красиво.

В нынешней ситуации в России выделение надзора из Центрального Банка - это полный непрофессионализм, который закончится не чем иным, как развалом надзора вообще. Поэтому мы в ЦБ всерьез к этим вопросам вообще не относимся и не рассматриваем их. Так что углубляться в профессиональную дискуссию с непрофессиональными предложениями я не собираюсь. Нечего обсуждать. Любому объективному человеку, смотрящему, как у нас все это разворачивается, понятно, что эти красивые заявления сделаны для каких-то политических целей, нежели для профессиональных решений.
Что касается первой части вопроса о мотивированном суждении, то здесь, чтобы построить логику, что и как происходит, что мы собираемся менять и как потом бороться с неприятностями, которые банки испытывают в связи с не очень качественной работой наших специалистов, надо начать "от печки". Мы это осуществляем уже давно (сейчас эту тему вынесли на первый план наших действий), а именно: переход к более полному содержательному надзору, когда внимание надзорного органа и его сотрудников должно уделяться не только формальным соответствиям каких-либо действий банка, формальному набору требований, но и пониманию содержания экономических процессов, которые проходят в каждом банке. Мы должны за цифрами видеть суть, содержание работы кредитной организации, причем на основании более обширной информации, чем в обычной статистической отчетности, делать более содержательные выводы и предложения.
Для того, чтобы применять содержательный подход, мало смотреть на формальную сторону вопроса. Нужно применять то, что мы и называем - мотивированное суждение. Что такое мотивированное суждение? Мотивированное суждение - профессиональная оценка объективных экономических фактов. Это не субъективизм, это не волюнтаризм, это не глупость или очередная "хотелка" какого-то чиновника. Это хороша сделанная профессиональная оценка объективных экономических фактов.
Следовательно, в жизни кредитной организации нужно фиксировать объективные экономические факты. Не только сухая отчетность, но и многие другие стороны жизни: существование и эффективность системы контроля, системы управления рисками, системы борьбы с отмыванием незаконных доходов, качество стратегического планирования, наконец. Есть объективные факты, начинающиеся с таких простых вещей, как есть или нет в банке системы контроля и, заканчивая более комплексными вещами, как качество работы системы управления рисками. Это и есть набор экономических фактов, который мы должны дополнительно анализировать и потом делать о них профессиональное заключение. То и другое вместе (два компонента) дают мотивированное суждение.
Здесь есть две тонкости, отличные от нынешней ситуации. Первая: как грамотно собрать набор этих самых объективных экономических фактов, какой ширины должен быть этот самый невод, чтобы эти факты выуживать, какого размера и какие должны быть ячейки у этого невода, чтобы подцеплять именно то, что нам нужно для анализа? Второй аспект - как делать на основании этих фактов правильные суждения? Что, безусловно, упирается в профессиональную подготовку наших специалистов, в мотивацию этих людей. Нам нужно работать, если говорить о грамотном применении мотивированного суждения (что неизбежно, поскольку требования Базельского Комитета по банковскому надзору как раз на это нацелены - на содержательный надзор) в этом направлении.
Чтобы мы к содержательному надзору приходили нормально и без ошибок, нужно решить несколько последовательных задач. И первая - определить те самые точки, откуда мы берем информацию. Какую информацию мы получаем, какого рода суждения нам нужны для принятия решений, обучения наших специалистов, создания системы мотиваций? По всему этому спектру вопросов мы работаем. Просто так сказать, что вчера наши инспектора пришли в банк, сделали там полную глупость, а завтра они будут делать полное великолепие - это задачка из серии неправильно поставленных. Надо брать всю цепочку решений, всю цепочку логики и по каждому элементу этой цепочки принимать соответствующее решение, что мы сейчас и делаем.
Мы готовим по тем направлениям, срок изменений которых с нашей точки зрения подошел, новый вариант инструкций. Например, новая инструкция по контролю за качеством активов и созданию резервов. Недавно приняли новую инструкцию расчета капитала, сейчас заново пересматриваем инструкцию номер 1 -основную инструкцию по нормативам банковской деятельности. Туда вкрапляем все больше и больше содержательных элементов, которые касаются не только формальных признаков работы банков, но и сущностных. В этом же ряду стоит такая важная инструкция, как проект нового положения о приеме банков в систему страхования вкладов, где вырабатывается целый ряд критериев, часть из которых носит не только сугубо формальный, но и оценочный качественный характер, соответственно, целый набор материалов, который мы разрабатываем. Следующий элемент - это подготовка наших специалистов. В начале этого года мы уже начали подготовку по новым специальным курсам для наших банковских кураторов и инспекторов, и будем продолжать это в течение двух лет. Заодно надо бы менять систему мотивации в ЦБ тоже.

Вы высказались с точки зрения центрального банкира. Но с точки зрения практикующего коммерческого банкира этот набор требований имеет цену: не все банки в состоянии оплачивать услуги стратегов или квалифицированных менеджеров. Какого рода санкции могут быть применены, если банк с точки зрения мотивированного суждения не является управляемым надлежащим образом? Не получится ли так, что дополнительная система надзора уже на первоначальном этапе поделит банки на две группы: на те, которые соответствуют и входят, например, в систему страхования, и те, которые не соответствуют. Каков будет результат?

Те банки, которые не смогут или не захотят оплачивать услуги наемных стратегов, должны сделать это сами, своими руками. Банкиры должны уметь это делать, они должны учиться. Если они этого не сделают, они уйдут с рынка. И не потому, что мы их заставим это сделать, их жизнь заставит это сделать. Наша нынешняя позиция, возможно, выглядит жестко, но банк, который не умеет правильно стратегически планировать, определять нишу для своих продуктов или выходить на свой бизнес-сегмент, уйдет с рынка. Сейчас есть (и о них говорят) некоторые тревожные для российских банкиров тенденции, которые ускорят процесс естественного отбора.
Первая тенденция - постепенный переход крупных клиентов на обслуживание в иностранные банки, все крупные российские банки ощущают сейчас такую проблему. Соответственно, нужно расширять клиентскую базу, быть независимым от одного-двух или даже десяти крупных партнеров. Это первая тенденция, связанная с перестройкой продуктового набора и улучшения качества продуктов крупных банков.
Второе. Для всех банков, не только крупных, но и небольших, наблюдается тенденция к снижению маржи, уровень доходов уменьшается. Это происходит в связи со снижением общего уровня ставок в экономике, в связи с тем, что повышается конкуренция. Плюс, в связи с тем, что ЦБ требует большей открытости в работе. Не секрет, что многие банки "рисуют" отчетность, но дальше это будет делать все сложнее и сложнее. Нельзя рисовать ее до бесконечности.
Таким образом, эти две тенденции: постепенный уход крупных клиентов, их заказов на банковские услуги и снижение маржи, ужесточают ситуацию в банковской системе. Значит, кто не умеет правильно стратегически планировать, правильно писать бюджет, правильно выстраивать систему управления, у кого не хватает для этого денег, он все равно уйдет. Роль ЦБ будет в том, чтобы подтолкнуть всех в правильном направлении, во-первых. Во-вторых, дать какие-то рекомендации, как это делается.
Например, мы недавно издали инструкцию о технике бизнес-планирования для банков. Мы проверяем наличие бизнес-плана, составленного по нашим рекомендациям при увеличении капитала, при получении новой лицензии, при создании банка с нуля. Причем, состав этого стратегического плана или бизнес-плана, который мы требуем от банков, в данном случае индикативный. Мы говорим, что должно быть в нем освещено, а уж как освещено, пусть сами решают. С одной стороны, это некоторый формализм, но, с другой стороны, мы подсказываем банкам, которые хотят решать эту проблему, в каком направлении двигаться. Конечно, когда некоторые банки сами уйдут с рынка, нам будет очень неприятно разгребать их останки. Но сейчас задача в том, чтобы подсказать, какие потенциальные проблемы могут быть, какие потенциальные ошибки могут быть сделаны.
Что касается второй части вопроса, то идея заключается в следующем (и в проекте закона на самом деле все написано). Те банки, которые не проходят с первого раза по ряду показателей, имеют шанс пройти второй раз, исправившись, если они успевают это сделать. У тех, кто не успевают и не могут пройти проверку, ее соответствие критериям даже с двух раз, отзывают лицензию на работу с частными вкладчиками. У него появляется выбор: либо перестать работать с частными вкладчиками, либо переключиться на кого-то еще, например, на малых бизнесменов-предпринимателей, либо вообще уйти с рынка, то есть закрыться или продать бизнес кому-то другому. Другого варианта не будет у тех, кто не проходит по критериям. Этот механизм, эти наметки заложены в проект закона.

Из того, что Вы сказали, можно сделать вывод, что Центральный Банк достаточно спокойно, хотя и динамично, пытается цивилизовать российскую банковскую систему.

В меру сил и возможностей. Цивилизовать где-то рекомендациями, где-то надзорным воздействием.

А для чего это делается? Ведь, на самом деле, если банк существует, значит, он кому-то нужен. Если экономический агент существует, он просто находит нишу для своей продукции на рынке. Кто-то обслуживает потоки ФПГ, кто-то интересы завода-учредителя, кто-то отмывает грязные деньги...

А зачем каждому конкретному банку нужен стратегический план? Зачем российской банковской системе нужен стратегический план? Почему российские банкиры, в целом как система, не должны думать о своем глобальном позиционировании (о чем говорили на конгрессе в Санкт-Петербурге)? Должен же кто-то об этом думать. Какой банковская система может стать через 10 лет, как использовать уникальные преимущества, если они у нас есть для того, чтобы завоевать какое-то место под финансовым солнцем в мире? Соответственно, можно сидеть и ждать, пока оно само куда-нибудь притопчется, а можно как-то попытаться сконфигурировать это движение вперед теми или иными методами. Так поступает каждый банк. Он либо сидит и ждет, что на него свалится с неба счастье, либо пытаются целенаправленно выстроить свою политику, стратегию. И мы пытаемся выстроить свою стратегию, мы пытаемся для нашей банковской системы создать некоторое стратегическое видение. И предложить путь движения к этому видению.

Какие происходят глобальные процессы, на которые банковская система России просто обречена реагировать? В частности, в области требования к банкам, к их капиталам?

Что касается требований, то есть общая логика. Финансовый рынок становится все более сложным, все более комплексным, рисков там накапливается, с одной стороны, много. С другой стороны, становятся очевидными механизмы ограничений чрезмерных уже существующих рисков. Поэтому то, что называется банковский надзор, во всем мире совершенствуется. Но не в плане того, чтобы запретить банку что-то делать, а в плане более адекватной оценки тех рисков, которые банки на себя берут. Плюс, более адекватное управление, но уже надзорными инструментами. "Базель-2" - это одна из попыток применить новые подходы. Хочу напомнить, что переговоры по "Базель-2" еще ведутся.

В чем отличие "Базеля-1" от "Базеля-2"?

"Базель-1" - это соглашение о принципах расчета банковских капиталов. Есть определенные методики, и они почти полностью применяются и в России, в наших нормативных документах. Могут быть некоторые незначительные отличия. Соответственно, мировое сообщество, Базельский комитет по банковскому надзору считает, что методы, изложенные в "Базель-1", слишком просты в той сложной ситуации, которая есть, так как время выдвигает на повестку дня новые идеи. И больше года, уже около двух лет ведутся исследования на тему того, каким могли бы стать новые принципы расчета контрольных капиталов. Этот новый проект соглашения о расчете капиталов называют "Базель-2". Дискуссии ведутся, они не закончены, более того, они еще некоторое время не будут закончены. В соответствии с проектом применение новых принципов расчета капиталов должно начаться с 1 января 2007 года, то есть сейчас они пока не актуальны. Сейчас идет лишь разработка концепции. В рамках работы над концепцией Россия тоже принимает участие, потому что мы - члены Базельского комитета банковского надзора, принимаем участие в работе этого комитета, его различных подгруппах. В частности, в ходе дискуссии объединились с рядом других стран с развивающимися экономиками, потому что тот проект, который сейчас предложен Базельским комитетом, не вполне применим к условиям развивающихся рынков. Это касается использования рейтинговых оценок в технике расчета капиталов. Предполагается, что на развитых рынках банки и надзорные органы при оценке активов должны использовать не только формализованные методы, но и применять рейтинговые оценки, существующие на рынке внутренние рейтинговые системы. А страны с развивающимися экономиками утверждают, что на их рынках рейтинговые системы не привиты, не развиты. В России, например, рынок рейтинговых услуг далеко не развит. И применять в нашей нестабильной ситуации неразвитые системы рейтингования без хорошей статистической базы и достаточно широкого покрытия не имеет смысла. Поэтому мы выступаем в этих дискуссиях за то, что для тех стран, которые еще не готовы к применению рейтинговых оценок, надо оставить возможность применять те подходы, которые сейчас изложены в "Базеле-1". И вокруг этого и других параметров будущего соглашения до сих пор идут дискуссии.
Самый живой пример: 19 июня текущего года руководитель одного из надзорных органов США г-н Джон Хоук, сделал доклад перед Подкомитетом по финансовым институтам и потребительскому кредиту Комитета по финансовым рынкам Палаты представителей США. Он утверждает, что система расчета капиталов, существующая в США, адекватна с их точки зрения, и что им нет нужды применять "Базель-2" в США, пока они не будут уверены, что новые принципы расчета протестированы и проверены для американских банков. Более того, они готовы дискутировать по "Базелю-2" и даже затягивать принятие решения, пока не будут уверены, что эти методы адекватны для национальной банковской системы.
Это значит, что те базовые подходы, которые излагаются в "Базеле-2", не признаны окончательно международным банковским сообществом, дискуссия по ним еще затянется, может быть даже отсрочена, в том числе дата введения в действие. Страны с переходной экономикой до конца этим не довольны, крупные страны тоже этим пока не довольны. Это значит, что будет действовать ныне существующая система с рекомендациями по расчету капитала. В свою очередь это значит, что существенных внезапных перетрясок, которые будут навязаны нам сверху, не предвидится.
Но одновременно и наши подходы совершенствуются, и международные подходы тоже дрейфуют, может быть, не так резко, как с переходом от "Базель-1" к "Базелю-2", дополняются какими-то новациями, мы их тоже будем применять в нашей жизни, по мере их возникновения, анализа, инкорпорируем их в нашу надзорную систему.

В ряде дискуссий по банковской тематике одним из ключевых моментов является то, что российский банковский бизнес по сравнению с бизнесом в тех странах, с которыми ведется диалог, низкорентабелен. Банкиры требуют обратить на это внимание и улучшить условия (налоговые и иные) ведения бизнеса.
Второе (это банкирам сильно не нравится) - противоречие между потребностями государства, которое осуществляет конституционные нормы, контролируя инфляцию и балансируя денежно-кредитную политику и теми денежными средствами, которые в интересах государства выбираются у банков в ФОР.
Каким образом может быть найден компромисс между интересами государства и банками?

На вопрос по поводу отчислений в ФОР я отвечать не буду, денежно-кредитная политика - это не моя компетенция, не я уполномочен эти вопросы комментировать.
По вопросу о рентабельности. Позиция такая, что есть официальная цифра доходности, рентабельности банков - 16% при средней по России рентабельности всех предприятий 8-9%. И то, и другое - официальные цифры. Рентабельность банковского бизнеса на Западе невысока, не выше, чем у промышленных компаний. Ситуация даже хуже, чем у нас, если брать средние цифры. У нас же возникают нюансы, насколько рентабельность в 16%, отраженная в официальной отчетности, является точной.
Пункт первый: это надо понимать, как среднюю температуру по больнице? Есть банки, которые получают до 40% доходности. Сбербанк имеет порядка 25%. А у некоторых отрицательные капиталы, отрицательный прирост доходности. Все это может быть в большом разбросе. Если говорить о тенденциях, о группах банков, то, как правило, крупные банки зарабатывают больше, маленькие зарабатывают меньше.
Пункт второй: возникает вопрос, насколько достоверна отчетность, показывающая те же 16%? И здесь тоже две крайности. Одна крайность - ни один банк не показывает доходность на капитал 40%, а из первой двадцатки крупных банков есть 3-4, которые показывают из года в год рентабельность 1-2%. Остальное оставляют на смежных дружественных офшорных компаниях. Реальный доход по группе - 40%, а по балансу проходит 1% по понятным причинам. Но все легально. Следовательно, этот 1%, конечно, идет в среднюю копилку, хотя банк де-факто зарабатывает 40%, но превышение доходов над средним не всегда показывается. Сбербанк показывает 24%, некоторые не показывают вообще, или меньше, чем они зарабатывают. Другая крайность - у некоторых банков имеется ситуация, когда они рисуют отчетность, чтобы показывать хоть какой-то доход. Реальный доход может быть отрицательный, они его показывают положительным, чтобы к ним не применялись разного рода санкции. Определить размер и того, и другого точно не представляется возможным.

Можно так легко нарисовать отчетность?

Можно. Есть тысячи схем, банкиры вам расскажут. Можно нарисовать отчетность, подогнать ее под ответ в обе стороны.

Центральный Банк это устраивает?

Нет.

Вам приходится бегать за такими банками? Насколько удачно?

Приходится и не всегда удачно. Мы недавно разработали (пока внутри себя) и тестируем методику оценки вероятности применения регулировочных схем деятельности банков. Мы берем из их отчетности обороты и остатки по отдельным статьям, которые по нашим данным чаще всего используются для формирования всякого рода нечестных схем. Как правило, это вексельные счета, корреспондентские счета по активам, по пассивам в других банках, это кредиты до востребования и некоторые другие счета. Дальше путем сопоставления оборотных остатков на каком-то промежутке времени мы сравниваем в среднем по банковской системе, и все выбросы выше определенного среднего размера можем считать как подозрение на регулировочную схему, значит - подозрение на недостоверность отчетности.

Что будет такому банку?

Надо изучать банки, надо придти в банк и сказать, что вот это и это - регулировочная схема. Может быть, вы ее технически и правильно отразили на балансе, но она не должна увеличивать вам капитал, увеличивать вашу ликвидность. Вот тогда де-факто банк пересчитывается по этим показателям, приводя их к реальным значениям. А потом смотрят, что с этим банком делать при реальном значении показателей. А как еще?

У банка есть группа нормативов, которые он обязан выполнять согласно формальным требованиям ЦБ.

Но эти нормативы должны считаться, исходя из объективных экономических данных банка, а, не исходя из всех фокусов, которые он туда напихал.

Вы предвидите возражения?

Конечно, предвидим. Мы все предвидим. Но мы не можем стоять в стороне и смотреть, когда некоторые банки обманывают себя, друг друга, клиентов, нас, международное сообщество. Более того, мы знаем, что некоторые банки обманывают, что же, мы будет так просто стоять и ждать? Следовательно, нужно вычищать из их отчетности все фиктивные схемы, доказывать, что это схема фиктивна, что она не находит отражения ни в качестве активов, ни в качестве пассивов, ни в качестве капитала, вычислять реальное значение этих показателей и уже применять санкции к банку по факту, по действительному состоянию дел, а не по тому, как он пытается представить их нам.

А много в России таких банков?

Достаточно.

А процент от общего числа можно сказать?

Не скажу. Я ответ знаю, но не скажу. Я знаю, по каким банкам у нас есть подозрение, но чтобы подозрение либо развеять, либо подтвердить, нужно посмотреть и пересчитать. Реальное количество банков, которое, с нашей точки зрения, рисует отчетность, большое.

Последнее время одной из дискутируемых тем является прозрачность банков по собственникам. Вы, как Центральный Банк, считаете, что эта часть банковского бизнеса должна быть прозрачной. Зачем, как это ложится в логику мотивированного суждения?

Это как раз не мотивированное суждение, а просто качество и прозрачность деятельности банков. Это нужно для нас, это нужно для клиентов, нужно для миноритарных акционеров - кто реально управляет банком, от кого зависит реально принятие решения, связано ли он еще с каким-то бизнесом и не пожертвует ли он банком ради своего бизнеса, есть ли у него дополнительные возможности помощи банку в критической ситуации? Вы видите - целая группа вопросов. Значение того, кто стоит за банком, кто им владеет, кто им управляет фактически важно и для рынка, и для нас. Это тоже мировая практика. И это, между прочим, более формальный подход, чем мотивированное суждение о финансовом состоянии, но, тем не менее, это тоже мировая практика.

Насколько сильно изменились Ваши воззрения и оценки банковской системы России между тем моментом, когда Вы делали свою известную презентацию "Вопросы модернизации банковской системы", и сегодняшним днем?

Это был июнь прошлого года, я делал доклад на XXI-м международном банковском Конгрессе. Считаю, что тогда все спланировано и спрогнозировано было правильно. С тех пор банковская система некоторым образом изменилась, новые тенденции какие-то появились, и положительные, и отрицательные, но состояние оценки на тот момент остается таким же и сейчас. Проблемы остаются те же самые, начиная с системы страхования вкладов. Что-то мы сделали, что-то еще дальше будем делать, но в принципе проблематика все та же.

9 июля 2003
http://www.opec.ru/point_doc.asp?d_no=40329
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован